Оффшорам объявлена война

16-07-2018

Минфин подготовил закон, усложняющий вывод бизнеса в зарубежные налоговые юрисдикции

Выступая сегодня на съезде РСПП, Владимир Путин затронул тему борьбы с оффшорами. По его словам, ее цель состоит не в том, чтобы сделать прозрачной структуру собственности российских компаний.

«Наша принципиальная позиция состоит в следующем: российские компании должны быть зарегистрированы на территории нашей страны и иметь прозрачную структуру собственности. Именно поэтому поставлена задача по деофшоризации отечественной экономики», – пояснил Путин. Он также добавил, что для реализации этой задачи готовятся необходимые изменения в нормативно-правовую базу.

Действительно, Министерство финансов на днях объявило о том, что подготовило законопроект, направленный на деоффшоризацию российской экономики.

Массовое появление оффшоров стало результатом глобализации мировой экономики. Но и борьба с ними также связана с этим процессом. Сегодня эта тема является одной из основных на саммитах G-8 и G-20. Для России деоффшоризация экономики имеет особое значение. В результате огромного отток капитала и снижения налоговой базы, когда по данным ФНС, в 2013 году убытки российских компаний увеличились в 1,3 раза, произошло заметное сокращение поступлений в бюджет по налогу на прибыль и НДС.

В этой ситуации, по мнению властей, вывод экономики из оффшоров становится важным фактором экономической политики. Что же способствует переводу бизнеса российских компаний в эти зоны? По мнению заместителя министра финансов РФ Сергея Шаталова, существуют два обстоятельства, которые облегчают такой переход. В первую очередь, это соглашения об избежание двойного налогообложения. В каждой стране, с которой Россия заключает подобный договор, существуют свои налоговые правила, зачастую они помогают минимизировать уплату налогов, а подчас вообще их не платить.

Второй фактор связан с несовершенством существующих правил трансфертного ценообразования. Для налоговых органов это настоящая головоломка. Чтобы определить, какая юрисдикция имеет право на ту или иную часть налогов, необходим тщательный анализ деятельности налогоплательщика: где генерируется прибыль, какие риски довлеют над компаниями. Это позволяет им легко манипулировать ситуацией, переводя получение роялти в выгодную юрисдикцию и создавая в удобном месте центры финансирования. В тех же юрисдикциях, где существует жесткие налоговые правила, они выполняют лишь оперативную деятельность.

Сегодня отношение к оффшорам сильно меняется, они находятся под постоянным давлением со стороны мирового сообщества. Это вынуждает их искать новые пути взаимодействия с руководством разных стран. В Минфин РФ обратились несколько государств с предложением начать переговоры об обмене информацией и изменении практики налогового администрирования. Россия на протяжение длительного времени предлагала Голландии изменить условия договора об избежание двойного налогообложения. Теперь королевство согласно провести соответствующие консультации.

Как подчеркивает Сергей Шаталов, Россия не ставит перед собой цель перекрыть российским компаниям все пути в оффшоры. Речь идет о создании других правил налогообложения физических и юридических лиц, получающих доходы за рубежом или стремящихся вывести туда свои средства. При этом в своем законодательстве Россия следует в русле общемировых тенденций.

В новом законопроекте вводится два ключевых понятия. Первое – установление понятия резидентства для юридических лиц с целью определения их налоговых обязательств в рамках законодательства России, если бизнес преимущественно управляется из нашей страны, независимо от формальной регистрации. Статус налогового резидента влечет за собой обязанность уплачивать национальные налоги со всех доходов компании, а не только от источников в этом государстве.

Второе нововведение связано с контролируемыми из России иностранными компаниями. Те физические и юридические лица, которые прямо или косвенно в размере не менее 10 % уставного капитала владеют иностранным бизнесом, должны сообщить об этом в налоговые органы. Это не обязательно должно иметь налоговые последствия, поскольку дальше нужно определиться, какой именно бизнес, учрежденный за рубежом, будет интересовать РФ. Но проблема тут в том, что далеко не всегда возможно определить, кто реально контролирует ту или иную компанию, так как цепочки могут быть длинными и теряться в неизвестном направлении. Придется отслеживать все ее звенья. И насколько с этим справятся налоговые органы – большой вопрос.

Как подчеркивает заместитель министра, Минфин в своем законодательном рвении выбрал средний вариант жесткости регулирования, в отличие, к примеру, от того, как это делается в США. Там уже с 1 % владения, независимо от того, в какой части мира получены доходы, налогоплательщик обязан уплатить налоги. Но при этом министерство и не скрывает, что намерено сформировать «черный список» стран с льготным режимом налогообложения. Если контролируемые иностранные компании будут идентифицированы с ними, то в этом случае может возникнуть обязательство доплатить налог. Ключевым здесь будет вопрос о том, распределяется ли прибыль контролируемой компании между собственниками.

Новый закон в случае его принятия в предлагаемом Минфином варианте может оказаться действенным лишь при должном администрировании предлагаемых им процедур. А оно может быть эффективным только при условии обмена информацией с налоговыми службами других стран. В связи с этим Россия намерена ратифицировать конвенцию «О взаимной помощи при налоговом администрировании» от 1988 года.

При этом каждое ведомство решает собственные задачи. Понятно, что Минфин стремится повысить налоговые поступления в бюджет. Для него вывод денег из оффшоров и возвращение их в страну позволяет увеличить налогооблагаемую базу. Иная задача у Министерства экономического развития – повысить темпы экономического роста. По мнению же заместителя главы МЭР Сергея Белякова, в России налоговая нагрузка на бизнес чрезмерна высока. В таких условиях его развитие становится затруднительным. Замминистра считает, что забирать дополнительные деньги у предприятий в кризисные времена значит заведомо ставить их в трудное положение.

Это не означает, что не надо противодействовать уводу денег в оффшоры, но при этом следует разобраться в том, почему они туда уходят. Как считает Беляков, главная причина лежит не в налоговой и не в финансовой сфере. Ключевая проблема – защита собственности. Предприниматели не чувствуют, что она защищена, если находятся в российской юрисдикции.

Чтобы снизить стремление к переводу компаний в оффшоры, следует использовать и кнут и пряник, считает чиновник. Нужно не только ужесточать законодательство, но и стимулировать регистрацию компаний в России, сделать это максимально удобным и надежным. Для бизнеса в стране должны быть созданы нормальные условия, в том числе и для проведения всех видов финансовых операций. Пока этого нет, страна платит большую цену за неконкурентную

бизнес-среду. В итоге капитал уходит из России, потом часть его возвращается в виде инвестиций, однако по пути немалая его доля оседает в других местах.

Не случайно мировой опыт использования оффшоров сильно отличается от российского. Бизнес из других государств использует эти зоны для снижения фискальной нагрузки, а регистрируются у себя на Родине. Россияне же регистрируют в оффшорах материнские компании, для них это способ сохранить активы, а не только доходы.

Об этом же, кстати, говорил в ходе своего выступления на съезде РСПП Владимир Путин. «Наша цель – не просто взять и ограничить возможности для использования оффшорных схем. Мы прекрасно понимаем, что запретами здесь мало чего можно добиться», – сказал президент.

Глава государства отметил, что главное – повышать привлекательность российской юрисдикции, улучшать деловой климат и укреплять правовые гарантии защиты собственности.

Чтобы снизить стремление бизнеса уходить в оффшоры, необходимо многое изменить в стране. Прежде всего, создать подлинно независимую и честную судебную систему, внедрять корпоративное право, обуздать правоохранительные органы. У нас любые правонарушения трактуются как преступления, отмечает Сергей Беляков. Поэтому находится немного желающих работать в такой экстремальной обстановке. Не случайно, отечественный бизнес предпочитает иметь дело с иностранной судебной системой.

В России бизнес если и защищается, то преимущественно крупный, особенно, если он приближен к власти. Нужно же отстаивать интересы всех, в том числе и миноритарных аукционеров.

Сегодня российский бизнес пребывает в беспокойстве, все с опасением ждут вступления в силу новых налоговых правил. Многие компании уже выводят деньги из оффшоров. Однако совсем не факт, что они пойдут в Россию и тем более превратятся в инвестиции. Впрочем, это скорее работа на будущее, пока же из главного оффшорного приюта – Кипра, несмотря на трудности и проблемы, которые существуют на острове, число запросов об экономических операциях с Россией только растет.

Как отмечает в связи с этим заместитель генерального директора Межведомственного аналитического центра Юрий Симачев, в России пока не удается сделать бизнес-среду более дружественной. Более того, кризис ведет к усилению ручного управления экономикой, а значит, к еще меньшей степени защищенности собственности в силу роста влияния волюнтаристских решений. В таких условиях бизнес чувствует себя еще более уязвимым, чем прежде. И по большому счету плохо знает, к чему ему готовиться.

По словам Симачева, говоря о деоффшоризации, необходимо посмотреть на ситуацию более широко. Нельзя, чтобы в экономике действовали два разных подхода – один к государственным компаниям, другой к частным. Государство должно четко прояснить, что оно считает приемлемым и законным, а чего не следует делать. Во всем мире резко возросла прозрачность и государственных институтов, и частного бизнеса, но Россию эта тенденция пока коснулась мало.